le_ra (le_ra) wrote,
le_ra
le_ra

Categories:

Первый или последний - книжкокритика

Как человек, интересующийся историей, в т.ч. военной, периодически почитываю мемуары разных участников ВВ-II. Пока был в России - читал по-русски, теперь появилась возможность читать и по-немецки. Причем интересно читать именно старые - пятидесятых-шестидесятых годов, написанные по горячим следам, но имея перед глазами некое количество современных суворовско-антисуворовских разоблачительных дискуссий. Поскольку всю правду о войне все равно никогда не скажут, единственная возможность для себя что-то прояснить и заключается в анализе источников с обеих сторон. А поскольку я не историк, то и не намерен цепляться за факты вроде толщины брони или калибра пушек. Куда интереснее порассуждать о психологии писавших. Если мемуаристы советского периода по вполне обьяснимым причинам заостряли внимание на руководящей роли партии и некоем (слегка обезличенном на мой взгляд) массовом героизме, то немецкие писаки наоборот очень любят ставить во главу угла именно себя любимых, доказывать, какие они были белые и пушистые и как активно сопротивлялись указаниям партии и лично "великого поедателя половичков". По-человечески это вполне понятно - проигравшим войну генералам проще свалить вину на кого-то, чем признавать собственные ошибки.
Господин, мемуары которого я почитываю в настоящее время, в искустве обеления и опушистивания себя любимого должен считаться непревзойденным асом. Это небезизвестный Адольф Галланд - летчик-ас, и в течение значительного периода войны начальник всех истребительных дел люфтваффе. Генерал в неполные тридцать, кавалер всех мыслимых и немыслимых крестов и бриллиантов. Ну и конечно рыцарь благородного боя на самолетах, не заморачивающийся такими мелочами, как война наземная. В книжке под несколько двусмысленным названием "Первые и последние" повествует в основном о своих достижениях на этом поприще. Вот о ней и пойдет речь!

Итак, герой, каких мало. Что испанцев, что французов сваливает с неба пачками. С англичанами тоже не церемонится (хотя очень хочет иметь Spidfire, но наверное больше для коллекции, чем для дела). Своим ухарством доходит до неприличия - например, совершая перелет с одного французского аеродрома на другой, загруженый ящиком коньяка (собирался на день рождения к коллеге), не удержался и отклонился в сторону Англии "поохотится". Когда же озверевшие от такой наглости британцы попробовали пострелять в ответ - обиделся - а вдруг коньяк разобьют. После описания великих подвигов на читателя сгружается порция рассуждений о благородстве и соблюдении правил ведения войны. Примерно на страницу расписано возмущение от (еще не отданного, а только обсуждаемого Герингом в приватной обстановке) приказа добивать вражеских летчиков, спрыгивающих с парашютом над своей территорией (как известно, стрельба по парашютам, как расстрел спасательных шлюпок, классифицируется Женевскoй конвенцией, как военное преступление). Галланд так долго и праведно возмущается одной только мыслью о подобном злодействе, что сразу закрадывается подозрение - дело тут не чисто. Когда пару страниц спустя появляется похожее место о том, что настоящий летчик-истребитель никогда не опустится до расстрела колонны беженцев, а тратит боеприпасы исключительно на военные цели, подозрение практически сменяется уверенностью в том, что кто-то задним числом очень хотел обелиться. Не случайно после войны Галланд на всякий случай слинял в Аргентину и вернулся лишь тогда, когда непосредственная угроза попасть под нюрнбергский трибунал сошла на нет (то есть сразу после войны он успел побыть два года военнопленным в Англии, но ничего серьезного ему не инкриминировали).
Ну и наконец следовало вывалить определенную дозу конечного продукта на бездарное руководство, не позволившее бравому генералу от ягдваффе выиграть войну.
Непосредственных начальников у него было всего два - Геринг и Гитлер. И на обоих Галланд был в крепкой обиде. Суть претензий сводилась к тому, что дитяте не дали вдоволь поиграться - все довоенные ресурсы приоритетно шли на развитие ударной, бомбардировочной авиации, а истребителям приходилось довольствоваться остатками. В ходе же войны, о ужас, часть из без того малочисленных истребителей переделали в ударные самолеты для атак наземных целей, а те, что остались, заставили заниматься всякой фигней типа сопровождения бомберов, защиты кораблей и наземных обьектов, прикрытия сухопутных войск. И это при том, что даже младенцу ясно - единственно правильное применение истребителя - свободная охота!
Правда, в промежутке между уничижительной критикой так и проскальзывает восторг от излияния верноподданнических чувств. И следует рассказ о том, как фюрер и рейхсмаршал любили и ценили незаменимого и легендарного аса и так и норовили обогнать друг друга в щeдрoсти, заказывая бриллианты для рыцарского креста (к концу войны их у Галланда оказалось аж 4 комплекта). Или как Геринг оторвал от сердца и наставил подарил любимому генералу рога (в смысле пригласил на охоту и позволил завалить приберегаемого для него лично "капитального" оленя, а рога забрать в качестве сувенира)*. Так что не случайно американцы инкриминировали Галланду сильные неонацистcкие тенденции, безусловно ограничившие его карьерные возможности после войны. Хотя если принять во внимание, что только обсуждаемая тут книжечка разошлась в более чем двух миллионах экземпляров, финансово бедствовать ему не пришлось.
Да, кроме легкого офигения по поводу изворотливости человеческой психики из мемуаров Галланда я неожиданно подчерпнул информацию об одном настоящем человеке джентельмене, о котором ранее ничего не знал, хотя у себя на родине это наверняка фигура известная. Я имею в виду английского летчика Дугласа Бадера. Этот ас, имевший к 1941 году уже 22 сбитых самолетов противника на своем счету (кстати, вдвое больше чем у небезизвестного Алексея Маресьева), был сбит над французским побережем и попал в плен к Галланду. Тот не забыл выставить себя настоящим рыцарем и даже озаботится поиском "ног" пилота среди обломков его машины. То есть не ног, а протезов, на которых летал и успешно воевал Бадер, потерявшей конечности в результате аварии еще до войны. Интересно, знал ли Полевой о Бадере, когда писал свой знаменитый роман? Там герою, чтобы добиться разрешения летать с протезами приходилось ссылаться на прецедент времен первой мировой, а о значительно более близком его ситуации опыте союзника он ничего не знает.

*Про Геринга и рога - лирическое отступление от бабы Карлы. Имя дочки Геринга - "Edda", она расшифровывала как "Emmi dankt den Adjutanten" (Эмми благодарит адьютанта), причем эта нелицеприятная для маршала самолетных дел расшифровка ходила в народе уже тогда.


Словом, узнал много нового и интересного для себя. Хотя выпускать такую книжечку без пары критических комментариев сегодня я бы не стал - тема облагораживания нацистских недобитков раскрыта слишком хорошо.
Tags: историческое
Subscribe

  • Дневник наблюдений вредного препода

    Давненько не злорадствовал по поводу студиозусов. В принципе понятно почему - то локдаун, то каникулы, я их давно в глаза не видел. Но вот начался…

  • К вопросу о...

    Раньше нам говорили - "То, что нас не убивает, делает нас сильнее." Оказалось - нет. Просто оно мутирует и пробует еще раз.

  • Памятник вилке

    Тем, кто заметил мое временное отсутствие в сети сообщаю, что мотался по служебным делам в южном направлении и некоторое время провел на чудесном,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments